Шейна Эфрос (sheynefros) wrote,
Шейна Эфрос
sheynefros

Ход королевой

Говорят, что все истории уже давно рассказаны, и что нет на этой земле ничего нового, и что идем мы путем определенным, причем определенным даже не нами, а еще говорят, что с приходом зимы мы любим собираться перед камином и рассказывать сказки.

И вот уже загораются огоньки в наших глазах, а на щеках выступает румянец, и в чай добавлено немного рома, а в кофе капелька коньяка, и вот уже сладко-пряный аромат мандаринов дарит нам надежду на перемены к лучшему, а мы, ты же знаешь, всегда готовы поверить в чудо, и именно в этот момент слетаются самые чудесные истории и устраивают свой карнавал.

И всё, что нам остается – это выбрать. Будет ли это история о любви или о разлуке, о страдании или радости, о рождении или смерти, или это будет история одного дня, история, что бродила за тобой по пятам, запоминая малейшие движения не только твоего тела, но и души. А может быть это будет просто рассказ, выбранный под настроение и наполненный улыбкой или печалью.

Говорят, что выбор всегда за нами.

[Только для избранных читателей]
Основой и первоисточником (причем в прямом смысле этого слова) нашей саги "Ковчег Ноевой жены" стала одинокая слеза, оставившая свой след на щедро усыпанной пудрой щеке Нины Васильевны. Слеза эта была вызвана не душевными переживаниями, а солнечным светом, мешавшим рассмотреть сцену, случившуюся на балконе соседнего дома.

Нина Васильевна, помнившая, что в подобную неприятную ситуацию она попала при просмотре пятьсот семьдесят седьмой серии любимейшей фильмы "Бедные тоже смеются", когда неожиданнейшим образом отключилось электричество во всем районе, решила все-таки достать из комода приготовленные на случай визита старинной приятельницы очки с антибликовым покрытием.

Зрелище, открывшееся бдительному оку Нины Васильевны, было поистине уникальным. Максим Петрович, бонвиван местного общества, собрав хранившуюся на балконе коллекцию пустых бутылок элитного алкоголя и чудом сохранившуюся коробку из-под телевизора "Рубин-714", приступил к совершению действий, которые могли быть отнесены, с большим, правда, трудом, к производственной гимнастике.

Сердце Нины Васильевны сжалось в нехорошем предчувствии, на лбу проступила испарина. Нащупав в кармашке утреннего кимоно валидол, она произнесла: "Дожили! " и поспешила к телефону.

Мы, конечно, узнаем, кому она позвонила и о чем рассказала, а пока перейдет к следующим деятельным участникам нашей истории.

***

Ульяна, девица лет двадцати, чрезвычайно бойкая и острая на язык, в вечер этого судьбоносного дня была на редкость тиха. Разочарование от несбывшихся надежд тенью лежало на ее бледном лице, придавая ему вид чрезвычайно интересный.

Элегическое настроение вечера продлилось недолго: позвонила ее подруга Милочка, которой и было рассказано о коварном вероломстве студента Толика, пренебрегшего почетной обязанностью сопровождать юную красавицу в театр.

Давали "Травиату".

Но не только это событие омрачило Ульяну – есть моменты в жизни, которые волей-неволей, как намагниченные опилки притягиваются и образуют самые причудливые фигурки.

И вот по этой, довольно мистической причине сотрудник дорожно-патрульной службы Непришейко, в тайных мечтах видевший себя бравым ротмистром, баловнем судьбы, любимцем женщин и начальства, был крайне удивлен, когда именно в этот судьбоносный день Ульяна переходила улицу на красный сигнал светофора. Удивление его было вызвано не самим фактом нарушения, а тем, что девица совершеннейшим образом игнорировала его присутствие в месте, куда его начальство и не думало отправлять.

Поскольку бдительность сотрудника дорожно-патрульной службы Непришейко была этим фактом с одной стороны обострена, однако с другой стороны она заметно притупилась, иначе бы он не остановил Ульяну, которая не только наконец-то увидела человека в форме, но и заметила, что человек этот был один. И когда Непришейко чисто автоматически в пылу служебного рвения попросил девицу пройти в машину, стали разворачиваться события, которые явно не были запланированы и не имели благие намерения в отношении несостоявшегося ротмистра.

И если вас интересуют подробности происшествия, но лень придумывать самим, то автор любезно пояснит, что как только Ульяна села в машину Непришейко, из подъезда дома вышла супруга сотрудника дорожно-патрульной службы. Факт этот, замеченный девицей был использован для разыгрывания ситуации "невиноватая я, он сам пришел".

Позже, в кошмарных сновидениях Непришейко видел торжествующее лицо своей супруги, получившей в результате бракоразводного процесса практически всё нажитое нелегким трудом на свежем воздухе имущество, и, проснувшись, напоминал себе, что всех денег не заработаешь, а здоровье дороже. Но эту ночь он провел в тоске и отчаянии, сидя у окна и выискивая сквозь темные тучи серпик луны.

В четыре часа утра, выпив натощак рюмку водки и закусив бутербродом, оставшимся с прошлого утра, он вышел на балкон. Огонек его сигареты не смог озарить окрестности, но привлек соседского кота Тимофея, совершавшего предрассветную вылазку не столько с целью практической пользы, сколько по укоренившейся за многие годы привычке. Тимофей был стар, уверен в себе, несносен и обладал просто чудовищным голосом.

Казалось, не было ни одного воробья во дворе, который не испытал на себе если не охотничий пыл Тимофея, то хотя бы его оглушающее мяуканье.

То ли зрение подвело кота, то ли злой рок и несчастная судьба Непришейко столкнулись на нерегулируемом перекрестке его судьбы, но в тот момент, когда сотрудник дорожно-патрульной службы сделал вторую, самую благостную затяжку, что-то огромное, темное и дико кричащее обрушилось на его голову.

Двор огласился истошным воплем сотрудника дорожно-патрульной службы Непришейко, наполненным болью и скорбью. И была в этом крике своя, особая нота, взывающая к самому вышнему пределу человеческой души, но никто не откликнулся на этот призыв. И только Нина Васильевна, задернув тюлевую занавеску, поспешила к телефону.

***

Фельдшер скорой помощи Граммофонов, человек исключительно тонкой душевной организации, многочисленные таланты которого еще не явили себя миру, имел в сердце своем два шрама. Первый из них, связанный с фамилией, давнишний, воспалительная фаза которого пришлась на ранние школьные годы, а пролиферация – на старшие классы, находился в медленном процессе созревания.

Однако свежий шрам даже и не подумывал проявлять признаки заживления и носил имя Мария Львовна. Именно так звали тещу Граммофонова, его тяжкий крест и непрестанную боль, совершенно неожиданно доставшуюся ему вместе с ангелом Олечкой, любимой женой, трепетной и нежной.

Мария Львовна была женщиной поистине героических масштабов не только по форме своей, но и по внутреннему содержанию. Граммофонов, проигрывая все битвы местного значения, постепенно всё больше времени проводил на работе, гостем незваным и непрошенным забегая домой на минуточку, тайком пробирался в комнату любимой жены и вел с ней тихие беседы о необходимости решительных действий. Решительность его пресекалась громоподобным зовом тещи: «Графоманов, вы опять не убрали за собой чашку! На прислугу вы еще не заработали!», удивительнейшим образом растравляющим его первый шрам и заставляющим почувствовать себя беззащитным первоклассником.

Несмотря на все притеснения фельдшера скорой помощи, Мария Львовна слыла для всех остальных женщиной необычайной душевности и отзывчивости, была принята и обласкана во многих квартирах и загородных домах – резиденциях счастливых обладателей шести соток на границе области. Она изумительно варила вместе с ними варенье, в том числе и из крыжовника с орехами, квасила капусту и мариновала огурцы. С каждым она знала, о чем поговорить и иногда позволяла блеснуть себе невинной шуткой. И именно Мария Львовна была тем самым таинственным абонентом, которому звонила небезызвестная нам Нина Васильевна в то трагическое для сотрудника дорожно-патрульной службы Непришейко утро.

Дверь в спальню ничего не подозревающих супругов с сокрушительным грохотом раскрылась, все пять рожков ярко осветили шестнадцать квадратных метров беззащитного от натиска неприятеля помещения и голос Марии Львовны, в котором явственно проступали интонации Левитана, воззвал к ошарашенному фельдшеру: "Всё спите, Грифонов! А там человека убивают! Его кровь будет на вашей совести!" Трагически воздев руки к натяжному потолку, Мария Львовна всхлипнула и покачала головой, изобразив по мере сил взор Веры Холодной из фильма "Жизнь за жизнь".

Фельдшер скорой помощи Граммофонов понял, что ночь для него закончена и принялся судорожно искать носки под кроватью.

***

Здоровье, последние сорок лет игнорируемое Максимом Петровичем, взбодрилось от утренних гимнастических упражнений и как выпущенная на волю птичка принялось резвиться, разгоняя кровь в сосудах и малейшие признаки сна.

Впервые за долгие годы, а может быть и впервые в жизни Максим Петрович не спал. Ворочаясь с боку на бок, разминая и периодически переворачивая холодной стороной подушку, вздыхая и покряхтывая, бывший кутила уже почти проклинал фельдшера скорой помощи Граммофонова за его дружеский совет. И казалось уже, что не будет конца этим мучениям, когда с соседнего балкона раздался оглушительный крик. Вспомнив юные годы, Максим Петрович подскочил с кровати и, одевшись даже быстрее, чем того требовал воинский устав, подбежал к дверному глазку.

Надо заметить, что Максим Петрович был очень осторожным и осмотрительным человеком и, даже напившись до состояния беспамятства, сохранял твердое убеждение, что в ситуации, связанные с мощными колебаниями воздуха лучше не ввязываться, а сохраняя определенную дистанцию, держать их под контролем.

Минут через десять после того, как крик сменился цветастыми выражениями обсценной лексики, из которых Максим Петрович узнал о неожиданных предпочтениях своего соседа, сотрудника дорожно-патрульной службы Непришейко, послышался звук подъезжающего лифта. Прибывшая помощь имела вид гротескный, что объяснялось не только искривлением, которое возникало из-за большого угла обзора дверного глазка, но и самой фигурой, а главное выражением лица фельдшера Граммофонова, чьи планы на утро были так жестоко разрушены сердобольной тещей.

Максим Петрович неожиданнейшим образом обрадовался появлению фельдшера и, забыв свои ночные обиды, распахнул дверь.

- Игоряша! – (а именно так друзья, знакомые и жена называли фельдшера) – Игоряша, это же ужас какой происходит! - Максим Петрович этакой иноходью подскочил к Граммофонову, в уме готовя уже вопросы относительно небольшого нарушения плавности своих движений по утрам и легчайшего тремора кистей. Однако Граммофонов, в руке которого был тот самый, особый чемоданчик, придающий ему уверенность в себе и даже некоторую важность от ощущения миссии, не ответил, держа (в лучших традициях своей тещи) паузу – эту повелительницу трагических сцен.

На звонок в дверь народный фольклор, звучащий в квартире сотрудника дорожно-патрульной службы Непришейко, в начале притих, а затем несколько увеличился, что объяснялось скорее не усилением болевых ощущений, а направленностью движения. И действительно дверь квартиры распахнулась. Картина, представшая перед глазами почти добровольных помощников, была удручающая. Лицо Непришейко представляло из себя кровавую маску вуду, что совершенно не подобало сотруднику дорожно-патрульной службы.

Фельдшер Граммофонов, профессиональным жестом отодвинув пострадавшего в сторону, прошел в ванную комнату и начал тщательно мыть руки. Максим Петрович, причитая и с любопытством рассматривая бедного сотрудника, мягкими таранящими движениями протолкнул Непришейко на кухню. Сквозь распахнутую дверь балкона пробивались предрассветные сумерки и сырость.

День, так неожиданно начавшийся, обещал быть долгим.

***

Толик, студент педагогического института, выбравший его исключительно из-за любви к прекрасному полу, а не по потребности души сеять разумное, доброе, вечное, ночью спал крепким сном праведной юности. Избежав "Травиаты" и не подозревая ни о своей отставке, ни о том, какие последствия этот отказ имел для довольно широкого круга людей, проснулся он утром в прекрасном настроении и с тайно-сладостным, упоительным ощущением себя почти что Онегиным.

Толик по природе своей был довольно таки рассеянным человеком, о чем знал и с чем всячески боролся, применяя в качестве оружия педантичные ритуалы, но зачастую оружие это направлялось против самого борца.

Так и в это утро, тщательно умывшись и раскладывая туалетные принадлежности в ему только видимом порядке, Толик не заметил ни неплотно закрытый кран, ни случайно (ах, уж эти случайности!) упавшей на дно раковины пробки в виде уточки (подарок тетушки). И может быть ангел, сидевший у Толика на плече, и в этот раз предотвратил бы неприятности, но то ли он спал или на что-то отвлекся, то ли судьба в это раз была настойчивей, но наш студент, во исполнение ритуалов, набрал номер Ульяны и очень удивился, когда звонок был моментально сброшен. Повторив пару раз попытку дозвониться, Толик понял, что его внесли в черный список, и, не откладывая в долгий ящик, отправился к капризной девице для выяснения отношений.

Пару часов спустя, сосед Толика снизу, стоял в ванной комнате и рассматривал себя в зеркале. Заштопано-заклеенное лицо сотрудника дорожно-патрульной службы Непришейко напоминало Страшилу после легендарной битвы с летучими обезьянами. Над головой сотрудника суровым мечом правосудия нависала быстро формирующая капля воды. Приговор был окончательным, потоп – неизбежным.

Нестройные голоса, раздававшиеся с кухни (а это были: в честь события развязавший "только на сегодня" Максим Петрович и фельдшер скорой помощи Граммофонов, совершенно не спешащий вернуться в домашнюю обитель), славили счастливое спасение сотрудника и не подозревали, что день только начался и подвигов предстоит совершить еще много.

***

Нина Васильевна, женщина, не оставляющая надежд в борьбе с возрастными изменениями, каждое утро под "Прокурорскую проверку" делала себе лимфодренажный массаж лица.

"Один тебя разбудит, " - вещал телевизор в рекламной паузе. Фантазия Нины Васильевны насторожилась.

"Со вторым ты захочешь провести день, " - продолжал телевизор. С этого момента недоумение Нины Васильевны стало приобретать определенные формы.

"С третьим ты почувствуешь глубину…" - руки Нины Васильевны замерли над очередным участком разминаемого лица.

"Кофе…"

-Тьфу, какие охальники! – возмутилась Нина Васильевна и налила себе чашку чая.

***

Максим Петрович, человек образованный, поэт в душе, был женат первым браком на девице из хорошей семьи, отвергнувшей ради него несколько прекрасных партий, однако не сумевшей оценить все его глубинные достоинства и сбежавшей к великому разочарованию Максима Петровича не под родительский кров, а с директором универсама. Побег этот сказался на укладе его дальнейшей жизни – женщины проходили чередой через его спальню, минуя органы государственной регистрации гражданского состояния, и удалялись, оставляя после себя приятное ощущение востребованности и не менее приятное чувство облегчения и свободы.

И всё было хорошо в плавном течении его жизни до той поры, когда в один из майских дней луч солнца позолотил высокую бабетту Марии Львовны каким-то особым, можно сказать мистическим образом. Сердце Максима Петровича, что называется, пропустило удар, томная истома разлилась по его телу слабостью, на подсказку мозга: "Паленая водка", руки сжались в кулаки и вытерли испарину со лба. "Какая женщина!" - сказал внутренний голос Максима Петровича и начал всячески докучать советами. После долгих обдумываний стратегического плана Максим Петрович решил одним выстрелом убить двух зайцев и свел дружбу с зятем Марии Львовны, фельдшером скорой помощи Граммофоновым.

- Ты пойми, Игоряша, какая для тебя будет выгода, - заманивал Максим Петрович в свои сети фельдшера, чьи глаза уже отправлялись в дальнее плавание после спасения Непришейко от возможной гнойной инфекции ран. И вот уже план по захвату сердца Марии Львовны начал приобретать реально ощутимые очертания, когда до двух стратегов донесся крик из ванной комнаты.

- Что это он еще не накричался за сегодня? – удивился Максим Петрович и пошел разузнать о причинах новых волнений сотрудника дорожно-патрульной службы.

Первый раз в жизни Максим Петрович пожалел, что не имеет медицинского образования: его сосед стоял посередине ванной, из открытого рта у него вырывался нечленораздельный крик, перемежающийся завываниями, указательным пальцем правой руки, вознесенной вверх, сотрудник тыкал в воздух.

Максим Петрович дал тихонечко задний ход, выскользнул за дверь и зашептал ничего не понимающему Граммофонову:

- Игоряша, вызывай, Игоряша, психиатричку вызывай, совсем сосед плох.

Фельдшер скорой помощи Граммофонов, вмиг обидевшийся на Максима Петровича за неуважение своих профессиональных знаний и от этого немного протрезвевший, хорошо отработанным и нам уже известным жестом отодвинул его в сторону и с лицом, преисполненным решимостью, вошел в ванную комнату.

***

Мария Львовна, выполнив свой гражданский долг и отправив зятя спасать сотрудника дорожно-патрульной службы от вероломного нападения кота Тимофея, с чувством глубокого удовлетворения легла спать. Однако сон ее был недолог. Разбудили ее бои местного значения, произошедшие у соседей, чей сын, утаивший не сделанное домашнее задание, был призван грозной родительницей к ответу. Мальчик Коля отчаянно сопротивлялся знаниям. Однако знания, в лице его матери имели грозного союзника. В ход пошел шантаж. Крики стихли, но в этой битве победителей не было.

***

Нина Васильевна, испив чашку чая, раскрыла местную газету, чтобы ознакомиться с последними новостями. Заголовок на последней странице невольно бросился ей в глаза:
"Генетический эксперимент под названием "мужчина" можно считать провальным".

Из статьи она поняла, что расшифровка табличек, поднятых со дна Марианской впадины, ввергла ученых Энского университета в чувство глубокой печали и уныния.

В университете разразился подлинный скандал, в результате которого губернатор, спонсирующий исследование был вынужден подать в отставку. По сведениям, полученным журналистом А. Затворкиным, жена губернатора отменила назначенный на сегодня визит в спа-салон "Аэрезия" и решила провести весь день дома в заботах о муже в этот трудный для него момент жизни.

Десятки людей вышли на улицы города с целью поддержать отставку губернатора. "Это же ужас какой-то, если он передумает! ", "Недемократические монархисты говорят "нет" преступному режиму либерализма" - такие лозунги развевались над стройной колонной, возглавляемой по сведениям корреспондента А. Затворкина, тещей губернатора.

Нина Васильевна вновь включила телевизор, и местный канал ей доверительно сообщил, что сотрудник краеведческого музея "Истоки Энска" В.П. Оплюшкин опроверг сенсационное открытие ученых Энского университета, предъявив нашему корреспонденту А. Затворкину реестровый журнал музея, в котором за порядковым номером 067-уц значилась запись: "Каменный гнет для квашения капусты купца А.А. Варенникова". Корреспонденту удалось встретиться с внучатой племянницей купца, которая подтвердила, что в раннем детстве слышала от своей матери рассказ о вышеупомянутом камне, на котором кухарка купца Варенникова А.А. Еврепида Николаевна сделала некую надпись, будучи в расстроенных чувствах из-за отказа дворника Авдеева К.Т. сочетаться с нею законным браком.

Как пояснил в интервью корреспонденту А. Затворкину доктор наук В.С. Кошечкин, доводы сотрудника краеведческого музея "Истоки Энска" В.П. Оплюшкина не выдерживают никакой критики и ставят под сомнение как чистоплотность ученых, так и их глубинные познания в области наук.

"Возможно, г-ну Оплюшкину неизвестно, но генетика как наука возникла уже после отказа дворника Авдеева достопочтимой Еврипиде Николаевне, " - с усмешкой, достойной лица гения заметил доктор наук В.С. Кошечкин.

***


Нина Васильевна, изучив последние новости города, любезно поставляемые корреспондентом А. Затворкиным, пришла в неописуемое волнение. Такое сильное чувство было вызвано упоминанием в статьях тещи губернатора, Аполинарии Геннадьевны, более известной в городе как Полька Сарафанова. Аполинария Геннадьевна была заклятым врагом Нины Васильевны еще со времен ранней юности. Именно она нанесла самый болезненный и непоправимый удар по жизни Нины Васильевны, буквально выкрав жениха со свадьбы.

Как сейчас помнит Нина Васильевна этот день: до счастья жениху оставалось перейти только дорогу. Он уже приветственно помахал ей букетом, когда из-за угла выскочил автомобиль злодейской Польки и сбил его.

До сих пор Нина Васильевна не может простить себе некой растерянности при виде падающего любимого тела. А вот будущая губернаторская теща не растерялась. Все произошло в считанные секунды: дверца автомобиля распахнулась, из нее выскочила перепуганная Полька, недолго думая, подхватила лежащее на асфальте тело, запихнула в машину и уехала, увозя от Нины Васильевны ее счастье.

Нина Васильевна вздохнула и продолжила знакомство с городскими новостями.

"В нашем городе произошел удивительный случай: вечером в районе университета, в то время, когда студенты уже расходились по домам, из машины, резко притормозившей у перекрестка, выбежала с громким криком и, пробежав немного, споткнувшись, упала девушка. Ее крик и некоторое отсутствие одежды, а точнее – полнейшее ее отсутствие – привлекло всеобщее внимание.

Из показаний очевидцев: "Лицо девушки было закрыто руками; распущенные короткие золотисто-каштановые волосы едва закрывали шею; кожа время от времени подергивалась, как у нервных животных". Сотни глаз рассматривали каждый волнующий изгиб ее упругого тела. Когда же смуглая нимфа судорожно сжала ладонью грудь, пытаясь спрятать ее от любопытных взглядов, по толпе пронесся слабый стон, а некоторые студенты едва не перестали дышать от нахлынувших чувств.

Наконец, прокладывая себе дорогу локтями, к лежащей на земле девушке пробрался какой-то мужчина, опустился на колени и бережно прикрыл ее своим длинным светло-серым плащом, помог ей встать и, усадив в свою машину уехал. Очевидцы настаивают, что на лице мужчины они явственно увидели злорадную усмешку. "

- Что еще можно было ожидать от этих журналистов! – возмутилась Нина Васильевна, прочитав в "Новостях Энска" заметку о происшествии около университета.

Нина Васильевна решительно выдвинула ящик комода, достала из его недр косметичку и духи "Зеленый Энск", любимые еще с той поры, когда юная Ниночка работала секретарем в суде. Кокетливо повязав на шею шифоновую косынку и взглянув в зеркало, Нина Васильевна осталась довольна созданным образом и тронулась в путь, бормоча под нос: "С щитом или на щите".


***

А тем временем сотрудник дорожно-патрульной службы Непришейко совместно с фельдшером Граммофоновым и практически бывшим горьким пьяницей Максимом Петровичем боролись с потопом.

И вот уже перекрыт стояк, и вскрыта дверь в квартиру студента Толика, и убыла вода, активно черпаемая этими тремя сыновьями Ноя, и открыты окна для просушивания помещения и остужения разгоряченных их тел и голов, и открыта хорошо охлажденная, со слезой, бутылочка водки, и даже горячие закуски были представлены яичницей и жаренными охотничьими колбасками, и вот именно в этот момент, момент произнесения тоста, когда, казалось, что и радуга вот-вот появится в облаке, раздался глас, но то было не оглашение союза, а голос тещи фельдшера Граммофонова.

Мария Львовна, не выспавшаяся и разозленная длительным отсутствием любимого зятя, напуганная причитаниями дочери Оленьки "а вдруг с ним что случилось", ураганом внеслась в квартиру потерпевшего Непришейко.

Мария Львовна всегда считала, что всякий рай имеет свою змею. Вот и на сей раз ей хватило беглого взгляда, чтобы вычислить злодея. Рука Максима Петровича, державшая рюмку живительного напитка, дрогнула. Он понял, что корабль его мечты дал крен и рискует пойти ко дну, не успев даже покинуть гавань. И слушал он выдвигаемые обвинения, и жалко улыбался, и суетливо отряхивал невидимые никому крошки с брюк, и никто не ожидал от него, что он встанет. Да, никто. Но он встал. И он не просто встал, он подошел, подошел к Марии Львовне, но не просто подошел, а обнял и поцеловал, поцеловал в моментально раскрасневшуюся щеку. А еще перехватил взметнувшуюся пухлую ручку, но не для того, чтобы избежать пощечины, а для того, чтобы прижать к груди, к тому месту, где так сильно билось у него сердце и сказать: "Ну, будет, Маша, давай уж, переезжай ко мне жить".

Потупился фельдшер Граммофонов, широко открыл глаза сотрудник дорожной службы Непришейко, тишина окутала замершего от собственной смелости Максима Петровича, только вздымалась грудь Марии Львовны да капельки пота, выступив на ее носу, переливались россыпью бриллиантов.

***

Нина Васильевна решительным шагом направлялась к остановке общественного транспорта, когда ее внимание отвлеклось на печальную фигуру, одиноко сидящую на скамеечке, расположившейся между двумя конусообразно подстриженными кипарисами. Пройти мимо чужого горя Нина Васильевна не могла. Присев рядом с Толиком, а именно студент был той самой горестной фигурой, Нина Васильевна со свойственной ей деликатностью произнесла:

- А погода сегодня замечательная. В такую погоду чего только не бывает, а бывает ведь много чего. Вот тут у меня правый бок под самыми ребрами болел. Всё, думаю, пришел, Нинуля, твой конец, а бок всё болит и болит. Я уж грешным делом стала по утрам глаза проверять – не пожелтели ли. И вот сижу как то, переживаю, а тут внутренний голос мне и говорит: "Ты его троксевазинчиком помажь, Нина, троксевазинчиком". Была - не была, терять то уже и нечего, помазала. И что бы вы думали? Полегчало! А я уж думала, цирроз, а это невралгия!

При этих словах Нина Васильевна встала и продолжила свой путь, оставив ошарашенного студента наедине с новой установочной мыслью. По всей вероятности, у мысли той была тоже активная жизненная позиция, поскольку Толик встал, чему-то демонически улыбнулся и отправился поступать в театральное училище.


***

Так бывает в жизни, что что-то случается в первый раз.

Вот и сейчас в квартире сотрудника дорожно-патрульной службы Непришейко в первый раз в жизни фельдшер Граммофонов с удивлением смотрел на свою тещу, и в первый раз в жизни Мария Львовна промолчала.

В полной тишине она окинула взглядом лица присутствующих, и была в этом взгляде глубина и печаль, и молча вышла Мария Львовна из квартиры.

И в первый раз в жизни это королевское величие было не наигранным, а таким органичным, что сотрудник дорожно-патрульной службы невольно вспомнил проезд правительственного кортежа по охраняемому им участку дороги, а фельдшер Граммофонов подумал, что Мария Стюарт, идущая к месту казни, просто уличная девчонка по сравнению с его тещей.

Сник Максим Петрович, весь сжался и ссутулился, вмиг проступил возраст, да еще и с прибавкой.

И поняли друзья, что произошло что-то непоправимое, и что уже никогда не позволит им быть прежними. И поняли они, что праздник на сегодня закончился, а пить с горя они устали.

И только кот Тимофей в приятной истоме нежился в лучах майского солнца, вольготно расположившись на капоте машины сотрудника дорожно-патрульной службы.




Tags: Ковчег-Ноевой-жены
Subscribe
promo sheynefros february 3, 2015 19:01
Buy for 5 000 tokens
Вот говорят: прекрати стараться для тех, кому наплевать. И говорят: если человек не ценит, то время, что вы, бросив всё, уделяете ему, то не тратьте на него свою жизнь. Но грабли они такие грабли… А впрочем, хватит. И контрольный вопрос “знаете ли вы дорогу в Уганду” мне уже не нужен, если человек…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 49 comments