Шейна Эфрос (sheynefros) wrote,
Шейна Эфрос
sheynefros

Окно в никуда

Я бы хотела, чтобы кресло мое стояло у окна, и из него открывался бы чудный вид на другой дом. Мечта. Из моего окна виден только парк – верхушки тополей, каштанов, черемух да одинокая сосна чуть поодаль. А в некоторые ночи – полная луна озаряет всё это великолепие. Почему именно полная? Потому как будучи месяцем, она умудряется прятаться за ветки деревьев, словно не хочет быть выставлена на всеобщее осмеяние.

Итак, дом напротив. Желание номер один. И чтобы не только что заселенная новостройка, а старый дом, со своей историй, со своими укорененными жильцами, со своими пристрастиями.

Да, и чтобы никаких застекленных балконов. Понимаю – городская пыль и прочие любопытствующие вам будут обеспечены, но ажур чугунных решеток, истончено-хрупкие ветви вьюнка – это непременное условие.
Второе условие (да, второе, хотя со счетом у меня всегда были проблемы) – это чтобы на третьем этаже жили три сухоньких старушки, сестры и старые девы, причем характером я их не ограничиваю.

Небольшая утренняя перебранка между ними значительно освежает атмосферу улицы и, выговорив положенное количество слов, они спокойно засыпают – до второго завтрака.

Что говорите? Дождь? Проблема дождя решается балконом четвертого этажа и зонтами, видавшими виды, намного величественнее, чем эта цементная плита над ними, грозящая в минуту слабости обрушиться и прервать безмятежный сон наших старушек.

Третий пункт – дверь в парадную. Дверь массивная и давно не смазанная, а потому скрипичный концерт музыкальной школы города Пятки по сравнению с ним – гениальнейшее исполнение. И вот из-за этой двери показывается крутое бедро местной валькирии Катерины, которая выкатывает следом за собой колясочку с маленькой дочкой, имя отца которой она тщательно скрывает. Малышка туго спелёната, этакий беззащитный сверток, где сама мысль о побеге пресекается грозным видом мамаши. Покричав для проформы на соску, торчащую из ротика наследницы и закрывающую большую поверхность ее лица ("дабы не сглазили злыдни какие" - взгляд брошен в сторону третьего этажа, где мирно дремали три сестры), Катерина отправляется на прогулку до ближайшего магазина, преобразив свое лицо в благодушную мину совсем еще юной мамы, выводящей в свет любимейшую дочь.

В этот момент на балкон второго этажа выходит этакий морской котик – мужчина в полном рассвете сил и живота, и кричит удаляющейся Катерине: "Минералки, минералки не забудь – две бутылки!" Катерина кивает головой и продолжает свое шествие. А морской котик, по документам – Борис Иванович Мустрякин, начинает оттачивать свою фигуру пятикилограммовыми гирями, дабы поразить воображение любопытствующих особ, наблюдающих за ним из соседнего дома.

Проходит минут десять, как Катерина возвращается: походка ее заметно замедлилась, в одной руке она держит книгу, которую и читает, животом она катит коляску, а во второй несет авоську. Морской котик не поверил своим глазам и вооружился биноклем: в авоське, вместо долгожданной минеральной воды, он видит яблоки. Целая авоська яблок.

- Катерина! – оглашается двор его недовольным голосом. – Где минералка?
Катерина же в это время присела на скамейку, поставила авоську рядом, перелистнула страницу и не поднимая глаз на своего недовольного отца, махнула освободившейся рукой в сторону магазина.

Подошедший на крик бомж Василий, несмотря на внешнюю обветшалость, производивший впечатление впавшего в нищету аристократа, решил вмешаться в начавшиеся боевые действия и, получив от Катерины требуемую сумму со сверхурочной добавкой за любезность, трусцой побежал в магазин.

Ближе к полудню к дому, который не стоит перед моими окнами, подъехал фургон, перевозящий мебель. Из него вышли бравые грузчики и принялись открывать задние двери. В этот момент подъехал маленький автомобиль морковного цвета, давно уже снятый с производства в соседней республике, из которого выскочил щупленький мужичонка и начал о чем-то обеспокоенно переговариваться с грузчиками, но был сурово остановлен рукой их бригадира, положенной ему непосредственно на плечо и придавшей, по всей вероятности, хозяину мебели, непривычную устойчивость.

Однако из пассажирского сидения морковного драндулета раздался величественный голос:

- Эдуард?! У нас проблемы?

Эдуард, а именно он искал общий язык с представителями фирмы-перевозчика, активно закивал головой. Из драндулета, явно вздохнувшего с облегчением, вышла дама. Катерина, невольно отвлекшаяся от чтения книги, могла только и произнести: "Фрекен Бок", но на ее счастье фраза получилась тихой и мадам ее не услышала.

Коротышка, смешно вытянув шею, пытался выбраться из-под мощной длани бригадира, но сам бригадир, по всей вероятности, забыл об этом своем жесте, ибо устремил взгляд на надвигающийся на него ураган. Виктория Сергеевна, дама корпулентная, всю жизнь свою проработавшая на постах, хотя и не больших, но очень с ее точки зрения важных, а посему голос имела властный, вид внушительный и грозный.

- В чем дело, молодой человек?

- Так и дела никакого нет – оплачено до подъезда, а на четвертый этаж – это уж увольте. Или доплачивайте.

- Ах, какие пустяки! Из-за такой мелочи, Эдуард, ты меня вздумал тревожить. Видно, смерти моей никак не дождешься! Поднимайте всё в квартиру, да я еще вам скажу как расставить, а то мой олух не осилит и табуретку передвинуть, а об оплате не беспокойтесь.

Обрадованные разрешением конфликта, грузчики принялись за дело, Эдуард суетился вокруг них, а Виктория Сергеевна, поднятая лифтом на четвертый этаж и водруженная колонной по центру квартиры, руководила процессом.

Шум, издаваемый переносимой и передвигаемой мебелью, а также образные выражения, то и дело употребляемые грузчиками, невольно разбудили старушек с третьего этажа и они отправились сперва в комнату, плотно закрыв балкон, а потом уже и на улицу, поняв, что и в квартире тишину они не обретут.

Катерина подвинулась к краю скамейки, старушки уселись рядком и стали молча наблюдать за процессом. И только Борис Иванович Мустрякин, хотя и получивший вожделенную минеральную воду, всё никак не мог успокоиться и периодически выбегал на балкон и грозился разными штрафными санкциями, но его, как всегда, особо никто не слушал, да бомж Василий, прилегший в тени липы, раскинувшей свои ветви между нашими домами, произнес:

Я подавляю чувства и стремленья,
И оскорблениям не внемлю я,
Чтить чистоту и умереть за правду -
Так в старину учили мудрецы.

Я путь свой, каюсь, прежде не продумал,
Остановлюсь, не возвратиться ль мне?!
Я поверну обратно колесницу,
Покуда в заблужденьях не погряз.

- Цюй Юань, - произнесла вдруг одна из старушек, и скупая слеза оросила ее давно уже не гладкую кожу. - "Все кончено!" - в смятенье восклицаю. Не понят я в отечестве моем".

Катерина с удивлением посмотрела сначала на старушку, потом на Василия и решила пойти погулять в парк, поскольку до обеда еще оставалось как минимум полчаса.



Tags: Ковчег-Ноевой-жены, Окно-в-никуда
Subscribe
promo sheynefros february 3, 2015 19:01
Buy for 50 tokens
Вот говорят: прекрати стараться для тех, кому наплевать. И говорят: если человек не ценит, то время, что вы, бросив всё, уделяете ему, то не тратьте на него свою жизнь. Но грабли они такие грабли… А впрочем, хватит. И контрольный вопрос “знаете ли вы дорогу в Уганду” мне уже не нужен, если человек…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 69 comments