Шейна Эфрос (sheynefros) wrote,
Шейна Эфрос
sheynefros

Только для моих друзей

Рефлексирующим в своей неполноценности великая просьба не читать!

[Spoiler (click to open)]
Откуда появляются домовые? Из тени домашней мебели, из колыбельной, спетой на ночь, из случайно оброненных ключей, из слов, что, не замечая, мы произносим в минуту бездумья, из множества повседневных дел дома. Ассортимент велик, поэтому и домовые бывают разные – от шустрых озорников до величественных богов домашнего очага.

Мафусаил же был крепким хозяйственником. Надежный и обстоятельный, он не позволял себе шалостей, не кичился своим особым положением и значительным влиянием, что оказывал на атмосферу дома кандидата физико-математических наук Константина Евгеньевича Яблочкова. Смело можно сказать, что Мафусаил был душой этого дома, гением места и порядка: всякий знал, что где бы ни была оставлена вечером книга, утром ее следует искать на книжной полке, как бы не перевешивала свои многочисленные наряды супруга Яблочкова – Марина Васильевна – все они будут развешены исключительно по цветовой гамме, даже сам Константин Евгеньевич по вечерам относил свои носки в корзину для грязного белья, напевая под нос незамысловатый мотивчик: "Носки каждый вечер - в стирку! ".

Но если вы подумали, что жильцы дома на Запарковой улице знали о существовании Мафусаила, то вас ждет жестокое разочарование. Люди хорошо умеют не замечать очевидного и за долгие годы своего обитания на земле приучились давать самые невероятные объяснения самым простым вещам.

Но в любом правиле случаются досадные исключения. Вот такое исключение и случилось в радостный день, когда дочери Яблочковых Элеоноре исполнилось семнадцать лет и именно в тот день, когда Нина Васильевна, разгоряченная спором с Константином Евгеньевичем, совершенно случайно уронила вилку, которая пролетая по незапланированной траектории, отрекошетила от ножки стула и закатилась под диван.

Именинница подскочила в порыве любезности и, приняв удобную позу для данной операции, попыталась достать вилку, но рука ее наткнулась на что-то более мягкое и теплое.

Вопль, раздавшийся после того, как Элеонора вытащила свою руку с зажатым ее пальчиками предметом, сообщил миру, что тайна существования Мафусаила раскрыта. Обезумевший от неожиданности домовой зачем-то вцепился в платье девицы, которая под недоуменными взглядами родственников выбежала из дома и в попытке освободиться от странного существа, начала срывать с себя праздничное платье и прочее свое облачение.

Скорости передвижения Элеоноры мог бы позавидовать любой марафонец древней Греции. И в тот момент, когда она уже была свободна от Мафусаила, запутавшегося в выброшенном платье, ее и подхватил коварный незнакомец.

И вот теперь, когда читатель просвещен во всех хитросплетениях этой истории, не менее просветленный автор сможет со спокойной совестью придумывать дальнейшее развитие событий…

***

У одиночества бывают свои преимущества, но Мафусаил был так потрясен новым миром, что в первое время и не заметил, что остался фактически не только без крыши над головой, но и без постоянного круга, если не общения, то хотя бы присутствия. Шум большого города оглушил его, чайки заставляли вздрагивать и по плотнее натягивать шапку. Прижимаясь к земле, домовой практически сливался с окружающим миром, поэтому он заметно вздрогнул, услышав над собой женский, довольно властный, но всё же приятный в своей бархатной тональности голос:

- Так-так, вот так диковинка!

Мафусаил замер, пытаясь придать себе вид мухомора, но голос продолжал:

- Теперь-то Нина Васильевна не будет задирать свой нос так высоко – у меня тоже будет свой странный … хм… постоялец!

Заминка, прозвучавшая в голосе Марии Львовны, а это была именно незабвенная теща фельдшера скорой помощи Граммофонова, вызвана была толикой сомнения, ведь малый рост Мафусаила, конечно, не отдавал ему пальму первенства в невольном сравнении с демоном двадцать восьмого уровня. Однако, на безрыбье и домовой - принц на белом "Бугатти".

Мафусаил был посажен в довольно вместительный ридикюль нашей чаровницы и с замиранием сердца отправился на новое место службы.

***

Вольдемар Сергеевич Кошечкин, милейший, умнейший и талантливейший человек, страстно преданный науке подлинный сын Энского университета, обладал поистине потрясающей неприспособленностью к жизни: где только можно – его обманывали, обсчитывали, обвешивали, ущемляли по службе и дверью автобуса. Однако, неприятности эти оставались доктором наук незамеченными и не комментируемыми, за что судьба время от времени вознаграждала его поистине царскими подарками.

Вот и сегодня внезапно почувствовавшая потребность освежить свое здоровье употреблением заграничных минеральных вод Алевтина Леопольдовна, бессменная буфетчица и единоличная владелица известного кафе "Ромашка", предложила ученому мужу составить ей компанию в этой поездке. Причем тон этого предложения однозначно намекнул Вольдемару Сергеевичу, что отказ может обернуться прекращением финансирования его последнего исследования, что совершенно было для него невозможно.

Дав согласие, Кошечкин, обреченный и несколько подавленный представшими перед его внутренним взором перспективами, побрел домой по давно установленному маршруту и, хотя Вольдемара Сергеевича несколько обескуражил неподобающий вид его студентки Элеоноры Яблочковой, совершавшей пробежку в полном отсутствии спортивной формы одежды, а нечто во взгляде Марии Львовны, царственной походкой прошествовавшей мимо доктора наук, заставило сердце ученого на мгновение замереть.

И хотя читатель прекрасно догадался, что взгляд этот был вызван тайной ридикюля Марии Львовны, где в полнейшем смятении находился домовой Мафусаил, однако для истории внезапно возникшей в сердце Кошечкина страсти это было не так уж и важно.


***

Автор долго крутил кубик-рубика своего масштабного творения, размышляя в какое место вставить историю про странности личной жизни Нины Васильевны, но кубик явно не хотел поддаваться, поэтому прочитать об этом вам предстоит здесь и сейчас.

Надо отметить, что Нина Васильевна имела не только активную жизненную позицию, но и твердую платформу мировоззрения, в основе которой лежало бережное отношение к традициям и обычаям нашего города. Справедливости ради стоит сказать, что даже к этому, казалось совершенно твердому убеждению, Нина Васильевна сумела добавить несколько только ей присущих ноток здравого смысла.

Так традиционное празднование важных дат, событий, ритуальная встреча нового года, не менее значимые проводы зимы, торжественный слет в конце апреля и прочее, и прочее, по мнению нашей выдающейся во всех отношениях дамы были бесцельным разбазариванием времени, идей и финансовых ресурсов.

Поэтому из чисто практических – что в ее интерпретации звучит как в высшей степени разумных – побуждений Нина Васильевна объединила все праздники в один День Торжества, на который и пригласила двух своих ближайших подруг, а именно Марию Львовну, чей добрый и покладистый нрав прельщал всех, кроме зятя ее, фельдшера скорой помощи Граммофонова, знавшего тещу совершенно с другой, так скажем, темной стороны, и, разумеется, Алевтину Леопольдовну, бессменную буфетчицу кафе «Ромашка», чьи пышные прелести и обильные драгоценности, украшавшие уши, шею, пальцы, запястья и другие, более скрытые части тела, вызывали опасения за золотовалютный резерв страны.

Итак, три прелестнейших нимфы города космогонического значения Энска собрались по традиции под пышной елью, растущей на центральной площади и украшенной в честь нового года несколько скромнее, чем Алевтина Леопольдовна. Участницы сбора находились в самом неуравновешенном психическом положении, вызванным предвкушением долгожданного праздника и ощущением, что жизнь, обыденная и пресная, наконец-то вышла из-под контроля и готовит им приятный сюрприз.

Согласно одной из инструкций День Торжества начинал свое шествие от елки, что росла уже несколько столетий на центральной площади города. В этом году заботами губернатора в город был завезен снег, что немало способствовало созданию праздничного настроения. Кроме того, городской бюджет профинансировал образование сосулек на крышах домов и наледи на тротуарах города. Радостно вскрикивая и поддерживая друг друга под локти, горожане громко выражали слова благодарности в адрес губернатора, благо, что тот не мог их слышать, как обычно проводя новогодние каникулы под зноем бразильского солнца.

Что же тут поделаешь? Энск – город устоявшихся тысячелетних традиций, которых не смогли сломить ни время, ни пространство, ни четвертая власть, ни пятая колонна.

***

Апофинарий был демоном двадцать восьмого уровня, до чинов не добравшийся, а посему не считал для себя возможным такие свойства характера как пунктуальность. Услышав вызов, он долго ворчал, спорил сам с собою, предъявляя аргументы, которым могли бы позавидовать лучшие теософские умы прошлого. Явившись всё-таки на вызов, он долго и кропотливо изучал условия контракта, особенно тщательно читал мелкий шрифт и с заправским видом торговался, особенно настаивая на уважительном к себе отношении.

Этой ночью Апофинарий проснулся ровно за минуту до оглушительного песнопения "Милый друг, приди ко мне…". Впоследствии, долгими зимними ночами он не раз вспоминал то сладостное ощущение легкости и бодрости своего падшего духа, ту ясность мысли и хруст потягивающихся суставов, что являлись непременным признаком того, что он – редкое для демона явление – прекрасно выспался. Если бы Апофинарий наперед знал, чем обернется эта ночь, то наверняка прикрыл бы голову подушкой и постарался бы покрепче заснуть. Но, к сожалению, вызов духа не предполагает сослагательного наклонения.

***

Некоторые злокозненные историки уверяют, что родиной глинтвейна является древний Рим. Но не будем уподобляться им и оглашать всяческие непроверенные факты, а просто скажем, что ни один День Торжества не обходился без этого горячего во всех смыслах напитка, приготовленного Ниной Васильевной по рецепту ее бабушки, смело объединившей составляющие глинтвейна и грога, этого пиратского счастья для экономных хозяек.

И вот уже дымящаяся ароматами тропических стран чаша водружена в центр круглого стола, и половник щедро неоднократно наполнил бокалы прекрасных дам, и Мария Львовна уже перестала рассказывать про своего зятя, а раскраснелась и добродушно смеялась по пустякам, и именно в этот момент Алевтина Леопольдовна начала петь свои песни.

В этом месте мы должны отметить, что Алевтина Леопольдовна не имела ни слуха, ни голоса, а исключительно только энтузиазм, однако не будем этого говорить, ибо, не являясь музыкальными критиками, как смеем осуждать или злорадствовать? Также мы могли бы рассказать, что Нина Васильевна на любой случай жизни имела четкий план – эту своеобразную инструкцию, которую она тщательнейшим образом прорабатывала и записывала в свой синий кондуит формата А4 – эту настольную книгу, скрашивавшую редкие минуты отдыха.

Итак, Алевтина Леопольдовна пела четвертый куплет любимого романса "Милый друг, приди ко мне…", когда глинтвейн вспенился, разгоняя апельсиновые дольки к краям, словно флотилию диковинных кораблей, застигнутых ураганом, и приподнялся над чашей девятым валом, в очертаниях которого явно угадывались вызывающе торчащие в небо рога. Романс замер на губах буфетчицы и в образовавшейся тишине раздался пышущий недовольством голос Апофинария:

- Почто, смертные, вызывали меня?!

Мария Львовна медленно сползла со стула на пол.

- Что за дрянь?! – воскликнула Алевтина Леопольдовна.

И только Нина Васильевна со свойственной ей решимостью молча взяла свою синюю книгу рецептов на все случаи жизни и опустила на голову недовольного Апофинария.

- Вы чего делаете, так не положено! - возмутился демон двадцать восьмого уровня. – В Книге "Stultus verba libri" сказано: когда соберутся старуха, мать и девица…

- Кто это здесь старуха? – взвилась Алевтина Леопольдовна.

- Ниночка, неужели ты до сих пор…

- Врет он всё, кому вы верите – князь лжи и наветов!

- Кхх… Простите, но я еще далеко не князь, - пролепетал Апофинарий.

- Что там в твоей дурацкой книге? Только без инсинуаций! – Нина Васильевна любила инструкции и не могла оставить вопрос нерешенным.

- В книге сказано, когда соберутся в круге три, кхм, без инсинуаций дамы, то вызванный заклинанием демон должен ответить на их вопрос.

- Какой вопрос? Три желания должен выполнить! – голова Марии Львовны показалась над краем стола.

- Это джины желания выполняют, а я – демон…

- Ой, девочки давайте спросим о… - Мария Львовна заметно повеселела и снова разместилась на стуле.

- Только не про Марс, - грозно посмотрела на нее Алевтина Леопольдовна.

- Он всё равно обманет, - уточнила Нина Васильевна. - Ведь обманешь же?

- Как вы могли подумать, милая барыш… дама без инсинуаций. Вы не могли бы приоткрыть крышечку, а то как-то неловко мне разговаривать: апельсин постоянно в рот заплывает.

- Нам надо всё хорошенько обдумать – жди! – Нина Васильевна заговорщицки подмигнула подругам и потянулась рукой к половнику…

Апофинарий, демон двадцать восьмого уровня, даже предположить не мог, что снятие с чаши для глинтвейна книги рецептов принесет ему не свободное общение с дамами без инсинуаций, а удар по голове металлическим половником, что достался Нине Васильевне в наследство от бабушки.

Три пары рук подхватили Апофинария – не оглушенного, а скорее ошеломленного, связали и усадили на стул.

- Кожу сожжет – задумчиво произнесла Алевтина Леопольдовна.

- Что? – Нина Васильевна недоуменно взглянула на свою старшую подругу.

- Да, говорю, рот ему перцовым пластырем зачем заклеили? Скотча нет?

Нина Васильевна с решимостью бывшей пионервожатой подошла к Апофинарию и сняла пластырь.

То ли тепло демонского тела тонкими струйками пробежало через кончики ее пальцев прямо к сердцу, то ли глаза его, встретив ее взгляд, сказали нечто неведомое, но вихрем смело весь окружающий мир, рушились дома и возводились замки, и плащ Апофинария начал развиваться в порывах ветра, и алая кровь струилась по его мечу – кто объяснит только, откуда он взялся? – снова и снова мир пропадал и проявлялся, и в этих новых декорациях стояли двое – он и она, и уничтоженные страницы древней книги отражались в их глазах, в глазах, что и через века узнали друг друга.

***

Бомж Василий предпочитал встречать Новый год возле главной ёлки нашего города, рассматривая веселые лица горожан. Но и он в эту ночь что-то почувствовал. Хотя почему "но и он"? Ему-то как раз и положено это – рука его всегда на пульсе вселенной.

Поэтому первому же встречному он прочел гумилевские строки:

"Как некогда в разросшихся хвощах

Ревела от сознания бессилья
Тварь скользкая, почуя на плечах
Еще не появившиеся крылья,
Так век за веком - скоро ли, Господь?
Под скальпелем природы и искусства
Кричит наш дух, изнемогает плоть,
Рождая орган для шестого чувства".

А второму встречному сказал:

- Так кто же сей воображаемый зверь? Неужели только отблеск великого стихотворного пророчества? Мысль поэта подвижна и неутомима в поиске все новых да новых воплощений, загадочна, как сфинкс, переменчива, как Протей, неуловима, как красота или мотылек, и, как тень, навязчива, постоянна, не изгоняема.

Хотя может быть это сказал и не Василий…



Tags: Ковчег-Ноевой-жены
Subscribe
promo sheynefros february 3, 2015 19:01
Buy for 50 tokens
Вот говорят: прекрати стараться для тех, кому наплевать. И говорят: если человек не ценит, то время, что вы, бросив всё, уделяете ему, то не тратьте на него свою жизнь. Но грабли они такие грабли… А впрочем, хватит. И контрольный вопрос “знаете ли вы дорогу в Уганду” мне уже не нужен, если человек…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments